Предлагаем вашему вниманию вторую часть статьи, в которой рассказывается как о положительных – стремительный рост производительности труда, так и отрицательных – угроза массовой безработицы, сторонах в применение технологий искусственного интеллекта.

II. Будущее искусственного интеллекта и угрозы, которые он несёт

Будущее ИИ.

Следующим этапом в исследованиях по искусственному интеллекту, отмечает Кай-Фу Ли, может стать сильный искусственный интеллект – СИИ. Люди научатся создавать мыслящие машины, способные выполнять любые интеллектуальные задачи, с которыми справляется человек, и делать то, что человеку недоступно.

Существует мнение, что  с появлением СИИ у машин, способных к самосовершенствованию, начнётся стремительное развитие компьютерного интеллекта. Это явление часто называют сингулярностью или эрой искусственного сверхразума. Если так произойдёт, мир могут заполнить компьютеры, превосходящие людей в интеллектуальном плане настолько, насколько мы превосходим насекомых.

Такие фантастические предсказания разделили большую часть интеллектуального сообщества на два лагеря: утописты и сторонники антиутопии.

Утописты видят в расцвете СИИ и наступлении сингулярности последний рубеж, отделяющий нас от светлого будущего, в котором человечество раздвинет границы сознания и победит смерть. Рэй Курцвейл, изобретатель и крупнейший идеолог Google, считает, что в будущем люди и машины сольются воедино. По его представлению, люди будут «загружать» свой разум в облака и постоянно обновлять ткани тела с помощью специально обученных нанороботов, введённых в кровоток. Курцвейл предсказывает, что к 2029 г. мы получим компьютеры с интеллектом, сравнимым  с человеческим, т.е. СИИ, а точка сингулярности будет достигнута к 2045 году.

Другие мыслители-утописты видят в СИИ средство, которое позволит нам быстро разгадать тайны Вселенной. Основатель DeepMind  Демис Хассабис считает, что с помощью сверхчеловеческого интеллекта мы сможем разрешить задачи, которые раньше казались неразрешимыми: остановим глобальное потепление и  научимся побеждать ранее неизлечимые заболевания. Сверхразумные компьютеры помогут человечеству справиться с его бедами и люди приблизятся к божественному всеведению и всемогуществу.

В лагере антиутопистов не все настроены столь оптимистично. Илон Маск назвал суперинтеллект «самой большой опасностью, с которой мы можем столкнуться как цивилизация», сравнивая его создание с «призывом демонов».

По большей части сторонники антиутопической версии будущего не боятся, что ИИ захватит мир, как это было показано в фильмах вроде «Терминатора», в которых человекоподобные роботы охотятся на людей, охваченные жаждой поработить человечество.

Суперинтеллект будет продуктом, созданным человеком, а не появившимся в результате естественной эволюции, а потому у него не может быть инстинктов выживания, размножения или доминирования, которые управляют поведением людей или животных. Скорее всего, он будет стремиться достичь поставленных перед ним целей наиболее эффективным способом. Опасность, по мнению антиутопистов, состоит в том, что если люди окажутся препятствием на пути к достижению одной из этих целей – например, обратить вспять глобальное потепление, то суперинтеллект может легко, даже случайно, стереть людей с лица Земли. Глубокое понимание химии, физики и нанотехнологий позволит ИИ мгновенно достичь требуемого ему результата. Исследователи называют это «проблемой управления» или «проблемой выравнивания значений», причём она беспокоит даже тех, кто относится к СИИ с оптимизмом.

Прогнозы о том, когда будут достигнуты такие результаты, сильно расходятся. Ник Бостром, автор книги «Искусственный интеллект. Этапы. Угрозы. Стратегии», вышедшей в 2014 г., приводит мнение специалистов по ИИ, которые склоняются к тому, что СИИ появится к 2040 г., а суперинтеллект, скорее всего, в течение трёх десятилетий после этого.

В то же время Кай-Фу Ли считает, что ни один из вышеописанных сценариев, будь то бессмертный цифровой разум или всемогущий суперинтеллект, нельзя реализовать на основе современных технологий – учёные пока ещё не нашли чётких алгоритмов для СИИ и не особенно приблизились к их открытию. Сингулярность не может возникнуть спонтанно и автономные транспортные средства , в которых используются технологии глубокого обучения, не могут внезапно «проснуться» и понять, что способны объединиться и сформировать сверхразумную сеть.

Создание сильного ИИ потребует целого ряда фундаментальных научных открытий в области  искусственного интеллекта. Эти прорывы помогут убрать основные ограничения узкоспециализированных программ на основе ИИ и наделить их множеством новых способностей, к которым относятся понимание естественных языков, здравый смысл, обучение на небольшом количестве примеров, умение строить планы и рассуждать.

На следующем этапе, чтобы создать эмоционально-интеллектуальных роботов, отмечает Кай-Фу Ли, нам понадобится каким-то образом дать им самосознание, чувство юмора, любовь и сострадание, способность восхищаться красотой. Эти задачи исключительно сложны, а создание сильного ИИ всё ещё выглядит недостижимой целью.

С этим выводом Кай-Фу Ли можно согласиться. Так как здесь идёт речь уже о создании, фактически, подобия (прообраза) живого существа. Чтобы обладать самосознанием, эмоциями и чувствами, человечество прошло десятки тысяч лет эволюционного развития. А тут такой размах. И всё же уже сама постановка этой задачи не может не вызывать восхищения могуществом современного человеческого разума.

И далее автор пишет, что, по его мнению, «пройдёт ещё немало десятилетий, если не веков, прежде чем СИИ и суперинтеллект станут реальностью». Существует также объективная вероятность того, продолжает Кай-Фу Ли, что люди так никогда и не смогут создать СИИ. Искусственный интеллект произведёт переворот в отношениях между людьми и машинами – многие даже считают, что его появление станет самым выдающимся событием в истории человечества. Но Кай-Фу Ли полагает, что это та грань, которую нам не следует переходить, пока не решены все проблемы, связанные с контролем и безопасностью. По крайней мере, Кай-Фу Ли и некоторые другие эксперты считают, что мы гораздо дальше от создания СИИ, чем принято думать.

Здесь просматривается некоторый страх перед грядущим. А учёные не имеют права бояться, иначе им не следует заниматься наукой. Другое дело, что необходимо стремиться просчитывать как положительные, так и негативные  последствия тех или иных открытий. Впрочем, всё это проявляется на практике, когда научные достижения внедряются в повседневную человеческую жизнь. В то же время Кай-Фу Ли, говоря о том, что наши современные  возможности в области ИИ не позволяют нам создать суперинтеллект, способный разрушить нашу человеческую цивилизацию, предупреждает, что это лучше любого СИИ могут сделать сами люди. Угрозы, которые несёт искусственный интеллект.

Наряду  со стремительным прогрессом и повышением качества жизни, ИИ несёт в себе и угрозы человечеству, которые вызывают всё больше беспокойства среди руководителей корпораций и ведущих исследователей ИИ. Стремительно повышая производительность труда во всех сферах человеческой деятельности, куда проникает ИИ, происходит вытеснение человека, что создаёт угрозу массовой безработицы ещё невиданных масштабов.

Океан глубокого обучения, отмечает Кай-Фу Ли, омывая глобальную экономику, способен стереть с лица земли миллиарды рабочих мест -  бухгалтеры, работники сборочных линий, операторы складов, учётчики складских запасов, контролёры качества, грузоперевозчики, средний юридический персонал, рентгенологи и т.д. - уже в ближайшем будущем могут лишиться своей работы, будучи заменены алгоритмами.  При внедрении беспилотного автотранспорта работы лишатся диспетчеры, таксисты, водители грузовиков и автобусов. Громадные сокращения грозят работникам банковской  сферы, страхования, розничной торговли, производства, других областей человеческой деятельности.

Это, с одной стороны.

С другой стороны, происходит невиданное обогащение руководства и элиты корпораций, занятых исследованиями и технологическим применением искусственного интеллекта, доходы которых измеряются миллиардами долларов. Происходит рост неравенства как внутри стран, так и между ними.

В настоящее время в мире господствуют семь гигантов эпохи ИИ.

Это четыре американские корпорации: Google, Facebook, Amazon и Microsoft, и три китайские: Baidu, Alibaba и Tencent. Эти компании ведут свою игру, стремясь удержать доминирующие позиции в эпоху ИИ. У них есть миллиарды долларов и громадные запасы данных, что позволяет прибрать к рукам самых талантливых специалистов.

Компании-гиганты ведут работу по созданию «энергосистемы» эпохи ИИ – частных вычислительных сетей для распространения машинного обучения во всех областях экономики, стремясь стать «базовой инфраструктурой», то есть поставить под свой полный контроль работы по искусственному интеллекту и его технологическому применению во всём мире. Это явление вызывает беспокойство у тех, кто выступает за открытую и доступную всем экосистему ИИ.

По мнению Кай-Фу Ли, в течение ближайших 15 лет ИИ способен технически заменить около 40-50% работников в США. Фактически люди массово начнут терять работу лет на десять позже, но, в любом случае, дестабилизация рынков труда, когда на улице не только в США, но и в Китае окажутся десятки, а то и сотни миллионов безработных, не может не вызывать тревогу.

Причём неравенство шагнёт за пределы национальных границ.

США и Китай далеко обогнали все другие страны в области искусственного интеллекта, открыв дорогу, по мнению Кай-Фу Ли, для пришествия биполярного миропорядка нового типа. Ещё несколько стран – Великобритания, Франция и Канада – имеют сильные научно-исследовательские лаборатории и талантливых специалистов по ИИ, но им не хватает экосистемы венчурного финансирования и больших баз пользователей, чтобы  использовать данные в объёмах, достаточных для этапа реализации.

Китай и США в настоящее время растят гигантов ИИ, которые будут доминировать на мировых рынках и зарабатывать на потребителях по всему миру. Причём американские компании, считает Кай-Фу Ли , скорее всего будут претендовать на многие развитые рынки, а у китайских гигантов больше шансов завоевать рынки Юго-Восточной Азии, Азии в целом и Африки.

Грандиозные социальные потрясения и крах политических систем из-за массовой безработицы и растущего неравенства – вот реальная угроза, которую несёт миру ИИ, заключает Кай-Фу Ли.

Причём главную роль в вытеснении людей из производственной и других сфер человеческой деятельности будут на данном этапе играть алгоритмы, а не роботы. Так как, отмечает Кай-Фу Ли, гораздо проще создавать алгоритмы ИИ, чем строить интеллектуальных роботов.

В подтверждение своих слов Кай-Фу Ли приводит принцип искусственного интеллекта, известный как парадокс Моравека, профессора университета Карнеги-Меллона, в котором учился автор. Работа над искусственным интеллектом  и созданием роботов привела профессора к следующему фундаментальному выводу: несмотря на то, что ИИ может относительно легко имитировать интеллектуальные или вычислительные способности  взрослого человека, очень трудно дать роботу восприятие и сенсомоторные навыки, имеющиеся даже у малыша.

Алгоритмы могут полностью затмить людей, когда речь идёт о создании прогнозов на основе данных, но роботы всё ещё не научились выполнять обязанности горничной отеля. По сути, ИИ «великолепно работает головой», но роботы плохо работают пальцами.

Парадокс Моравека был сформулирован ещё в 80-х годах. С тех пор искусственный интеллект далеко продвинулся вперёд. Однако мелкая моторика роботов – умение брать объекты и манипулировать ими – всё равно не так хороша, как у людей. 

Чтобы развить тонкую моторику у роботов, ещё необходимо много поработать и производителям аппаратного обеспечения, и программистам, и специалистам по ИИ восприятия. Разрешение этих вопросов требует достаточно долгого времени и замедляет темпы роботизации. Но в Китае настойчиво работают над разрешением данных вопросов. Рынок роботов в стране стал одним из ведущих в мире, на нём совершается почти столько же  покупок, сколько в Европе и Америке, вместе взятых.

При этом надо иметь в виду особенности экономических систем США и Китая. Так, в Китае более четверти рабочей силы всё ещё трудится на фермах, ещё четверть – на промышленном производстве. В США же в сельском хозяйстве занято менее 2% тружеников (даже из этого показателя видно, насколько выше производительность сельскохозяйственного труда в США по сравнению с Китаем) и около 18% - в промышленности.

Поэтому китайские руководители, политические лидеры едины в своём стремлении  автоматизировать промышленное и сельскохозяйственное производство, чтобы выйти на самый современный уровень развития. Дроны для обработки посевов пестицидами в сельском хозяйстве, роботы, умеющие разгружать фуры в складских помещениях, роботы, обладающие зрением и контролирующие качество на производстве – их использование приведёт к резкому сокращению рабочих мест в данных отраслях и, также как и в США, вызовет стремительный рост безработицы.

Какой выход от грядущей массовой безработицы видит элита ИИ.

Рассматривая данные вопрос, Кай-Фу Ли отмечает, что в Китае среди ИИ-предпринимателей всё ещё царит благодушие, успокоенность и надежды на то, что правительство найдёт выход из данной ситуации.

А вот в Кремниевой долине уже почувствовали опасность и делают ряд предложений по смягчению последствий массовой безработицы. Предлагаются следующие три метода: переобучение рабочих; сокращение рабочего времени; перераспределение доходов.

Сторонники переобучения считают, что смещение в сторону востребованных навыков, вызванное ИИ, будет протекать медленно, и если работники смогут адаптироваться и освоить другие специальности, то снижения потребности в рабочей силе не будет.

Сторонники сокращения рабочего времени полагают, что распространение ИИ уменьшит спрос на человеческий труд, но это можно компенсировать переходом на трёх- или четырёхдневную рабочую неделю.

Сторонники перераспределения доходов делают самые мрачные прогнозы. Многие из них считают, что ИИ вытеснит с рабочих мест такое количество людей, что ни переобучение, ни другие меры уже не помогут. Вместо этого придётся применять более радикальное перераспределение доходов, генерируемых ИИ, для поддержки оставшихся без работы людей.

Кай-Фу Ли рассматривает достоинства и недостатки каждого из предложенных методов.

Сторонники профессиональной переподготовки возлагают свои надежды на онлайн-обучение и непрерывное образование. Они считают, что с распространением  образовательных онлайн-платформ, как бесплатных, так и платных, люди во всём мире получат доступ к обучающим материалам и смогут освоить новые специальности. Эти платформы позволят людям постоянно учиться, обновлять свои навыки и осваивать  новые профессии, которые ещё не подлежат автоматизации.

Непрерывное обучение с помощью онлайн-платформ, по мнению Кай-Фу Ли, является хорошей идеей и переподготовка кадров может стать важной частью новой политики.  Но его будет совершенно недостаточно по мере того, как ИИ будет неизбежно захватывать всё новые и новые  профессии. Работникам придётся каждые несколько лет менять род занятий и при этом в кратчайшие сроки приобретать знания и навыки, которые кто-то другой осваивал и совершенствовал всю жизнь. Трудящимся, считает Кай-Фу Ли, придётся постоянно отступать, подобно животным во время наводнения, которые спасаются бегством от поднимающейся воды и с тревогой перебегают с пригорка на пригорок.

Очень хорошее и образное сравнение. Действительно, наступление ИИ-технологий может совершаться так быстро и вытеснение людей с работы может происходить в таком масштабе, что переобучение просто не сможет радикально решить проблему. Хотя, конечно, непрерывное образование на протяжении всей человеческой жизни станет важнейшей чертой и отличительным признаком грядущего коммунистического общества (об этом поговорим в дальнейшем).

Соучредитель Google Ларри Пейдж выдвигает более радикальные предложения – перейти на четырёхдневную рабочую неделю или «делить» одно рабочее место между несколькими людьми. Но при этом предполагается лишь частичное возмещение заработной платы, что означает неминуемое снижение доходов трудящихся.

О перераспределении доходов. В настоящее время наиболее популярным способом перераспределения доходов является идея о безусловном базовом доходе (ББД), когда каждый взрослый гражданин страны получает регулярное пособие от правительства, причём без всяких ответных обязательств. От традиционных социальных выплат или пособий по безработице ББД отличается тем, что он предоставляется каждому  на протяжении всей жизни и не предполагает каких-либо требований или условий (например, поиска работы). Альтернативный вариант, часто называемый гарантированным минимальным доходом (ГМД), предполагает выдачу пособия только бедным. То есть каждому человеку гарантируется, что его доход не опуститься ниже определённого уровня, но при этом пособие выдаётся только тем, кто в нём нуждается.

Финансирование данных программ должно обеспечиваться за счёт триумфаторов революции ИИ: крупных технологических компаний; корпораций, которые адаптировались к использованию ИИ; а также миллионеров, миллиардеров и даже, возможно, триллионеров, которые разбогатели за счёт этих компаний (да, так уж эти богачи «разогнались» делиться своими баснословными прибылями с трудовым народом!). При этом размер пособия горячо обсуждается. Некоторые считают, что лучше сделать пособие как можно более низким, чтобы у людей сохранялся сильный стимул найти настоящую работу.  Концепции ББД и ГМД горячо обсуждались в США в 1960-е гг. во времена Ричарда Никсона, но затем всё это заглохло. Сейчас эти концепции вновь на слуху.

Дело в том, что мрачные прогнозы всеобщей безработицы и беспорядков вызывают у элиты Кремниевой долины сильнейшую тревогу. Эти люди, построившие свои карьеры на разрушении разных отраслей промышленности, внезапно осознали, что их действия угрожают вполне реальным людям, занятым в этих отраслях. Миллионеры и миллиардеры, основавшие и финансировавшие интернет-компании, деятельность которых усугубила неравенство в обществе, полны решимости (свежо предание, да верится с трудом!) компенсировать этот вред. Они считают, что всеобщей безработице и нищете в эпоху ИИ  можно противопоставить только глобальные решения: переподготовка и разделение рабочих мест будут безнадёжно неэффективны. Только гарантированный доход позволит избежать катастрофы.

Предприниматели Кремниевой долины осознают, что из-за их миллиардных состояний и роли в развале целых отраслей экономики, на них может обрушиться гнев толпы. И они рассматривают ББД как «волшебную палочку», способную заставить исчезнуть мириады экономических, социальных и психологических проблем, которые благодаря их деятельности возникнут в эпоху ИИ. Они исходят из того, что все проблемы можно решить с помощью материальных стимулов или перемещения денег между банковскими счетами. И пока каждый получает своё ежемесячное пособие, технической элите незачем волноваться: она может продолжать делать то, что у неё всегда стояло на первом месте: строить инновационные компании и получать прибыль. То есть ББД, это не более чем попытка элиты откупиться от возникающих проблем.

За несколько дней до начала ежегодного экономического форума в Давосе в начале 2018 г., было опубликовано письмо Ларри Финка «Понимание цели». Ларри Финк – глава крупнейшей в мире инвестиционной  компании Black Rock с активами в 5,7 трлн. долл. В своём письме Финк пишет: «Мы … видим, что многие правительства не в состоянии подготовиться к будущему, и это касается самых разных вопросов – от пенсий и инфраструктуры до автоматизации производств и переподготовки рабочих, сообщает newsli.ru. В результате общество всё больше обращается к частному сектору и просит компании отреагировать на многочисленные социальные проблемы… Общество требует, чтобы компании, как государственные, так и частные, служили социальным целям… Компании должны приносить пользу всем заинтересованным сторонам, включая акционеров, сотрудников, клиентов и общество». Многие присутствовавшие на форуме публично поддержали Финка, но в частном порядке заявили, что такой акцент на социальной ответственности бизнеса противоречит самой логике частного предпринимательства.

Предложения Кай-Фу Ли.

Автор книги не согласен с технократическим подходом элиты Кремниевой долины, которая пытается с помощью ББД просто откупиться от общества и от решения возникающих в эпоху ИИ проблем. Кай-Фу Ли пишет: «Я не хочу жить в обществе, разделённом на технологические касты, где элита ИИ живёт в замкнутом пространстве почти невообразимого богатства, полагаясь на то, что минимальные подачки удержат безработных от бунта. Я хочу создать систему, не просто обеспечивающую всех членов общества материально, но также использующее богатство, генерируемое ИИ, чтобы построить общество, в котором есть место состраданию и любви и, в конечном счёте – более гуманное».

В своих предложениях, направленных на решение возникающих проблем  в связи с угрозой массовой безработицы, Кай-Фу Ли постоянно говорит о сострадании и любви к ближнему.

Такое чуть ли не христианское мировоззрение возникло у него, когда он тяжело заболел раком, но ему удалось вылечиться. В этот период, когда Кай-Фу Ли заглянул в лицо смерти и ему во многом помогла победить болезнь поддержка его семьи, он переосмыслил свою жизнь. Кай-Фу Ли пришёл к выводу, что постоянно занятый работой, занятый алгоритмами, он сам как бы превратился в подобие машины, которая к решению всех проблем подходит как к решению очередной цифровой задачи. При этом он упускал самое главное, что есть в отношениях между людьми, отношениях, построенных на любви и сострадании.

Из этого мировоззрения и вытекают все предложения автора по решению проблем массовой безработицы, проблем взаимоотношений  между человеком и машиной в эпоху ИИ.

Кай-Фу Ли предлагает  вместо ББД ввести выплату под названием социальное инвестиционное пособие, которое могло бы обеспечить достойную поддержку тем, кто вкладывает своё время, энергию и деятельность, направленную на формирование доброго, гуманного и творческого общества.

Эту деятельность можно будет разделить на три обширные категории: работа по уходу и обслуживанию; работа на благо общества; работа в области образования и воспитания. Она станет основой нового общественного договора, в соответствии с которым социально полезная деятельность будет оцениваться также высоко, как экономическая продуктивная деятельность в наши дни.

К первой категории могут относиться: присмотр за маленькими детьми или стареющими родителями, забота о больном друге или члене семьи, помощь людям с психическими или физическими недостатками. Эту деятельность возьмут на себя и некоммерческие организации, и многочисленные волонтёры.

В задачи волонтёров может входить забота об окружающей среде, внеклассная работа, сопровождение групп туристов в национальных парках или сбор произведений устного народного творчества в сельских общинах.

Участники этих программ  должны будут пройти регистрацию в соответствующей группе и отработать количество часов, необходимых для выплаты пособия. И, наконец, переобучение может варьироваться от профессиональной подготовки для работы по специальностям, востребованным в эпоху ИИ, до занятий, которые бы превратили хобби в профессию.

Поскольку для получения пособия необходим определённый социальный взнос, необходимо создать идеологию, в корне отличную от идеологии индивидуализма, которую предполагает ББД. Если люди будут получать пособие в обмен на участие в общественно полезной деятельности, это даст им чёткую установку, что  экономическое изобилие зависит от всех членов общества. Изобилие используют коллективно все члены общества, и они подтверждают свою тесную связь друг с другом, укрепляя узы сострадания и любви – чувств, свойственных только людям. Кай-Фу Ли считает, что каждый человек, потерявший работу из-за ИИ, сможет выбрать себе дело по душе.

Но где взять деньги для выплаты такого пособия, задаёт вопрос Кай-Фу Ли.

Даже если за выполнение всех перечисленных работ выплачивать людям пособие в размере прожиточного минимума, на это потребуются огромные средства, которых нет у многих стран. ИИ, безусловно, увеличит производительность труда, но сможет ли он генерировать огромные суммы, способные покрыть все эти новые государственные расходы.

Если ИИ, продолжает дальше рассуждать автор, в соответствии с прогнозами повысит производительность труда и принесёт компаниям огромные доходы, то финансирование таких программ можно было бы осуществлять за счёт чрезвычайно высоких налогов на сверхприбыли. Это предположение тоже из области фантастики, так как корпорации и не подумают расставаться со своими сверхприбылями, в том числе укрывая их в офшорах.

Далее, Кай-Фу Ли предлагает  постепенно увеличивать размер социального инвестиционного пособия и, по мере повышения производительности труда и усиления вытеснения работников машинами, необходимо будет мобилизовать ресурсы и перейти к полноценной реализации социальных программ.

Также Кай-Фу Ли считает, что частный сектор экономики должен внести свой творческий вклад в развитие симбиоза человека и машины, а инвесторы – вкладываться в создание рабочих мест в сфере услуг. Задача государства – создать социальное инвестиционное пособие, которое компенсирует людям потерю работы и подтолкнёт их заниматься полезными для общества делами.

Нельзя не видеть, что вся программа Кай-Фу Ли по противодействию массовой безработице и смягчению её последствий построена на благих пожеланиях, сродни христианству о любви к ближнему.

В библейских заповедях провозглашается: возлюби ближнего как самого себя; не убий; не укради; не прелюбодействуй  и т.д. Христианству уже две тысячи лет, но убийства и войны продолжаются,  разделение общества на богатых и бедных всё более усиливается, особенно в эпоху ИИ, о чём пишет сам автор; бизнесмены (частный сектор) как стремились, так и будут стремиться к погоне за максимальной прибылью. Об этом, кстати, говорит и сам Кай-Фу Ли, описывая становление интернет-вселенной в Китае, становление класса предпринимателей-гладиаторов, главным принципом в конкурентной борьбе которых был принцип - убей или убьют тебя. А теперь Кай-Фу Ли хочет, чтобы предприниматели проявляли любовь и сострадание к ближнему, то есть к выбрасываемым на улицу работникам.

Капитализм подошёл к своему историческому пределу и те проблемы, которые выдвигает перед ним революция искусственного интеллекта, он разрешить не сможет.

Окончание следует.